Как Китай инвестирует в «зоне особых интересов» России

Реализованные еще в советские времена гидроэнергетические проекты в Центральной Азии были единым комплексом. С распадом СССР вода превратилась в источник напряженности в регионе, что осложнило строительство новых ГЭС и модернизацию инфраструктуры. Сегодня в Казахстан и Узбекистан пришли китайские инвесторы, что позволяет республикам наращивать объемы выработки электроэнергии.

Любой инвестор, желающий сохранить дружественные отношения со всеми пятью республиками Центральной Азии, знает, что следует избегать крупных гидроэнергетических проектов. Во времена СССР эти страны были взаимозависимыми: советские власти построили в расположенных в верховьях рек Киргизии и Таджикистане одни из самых высоких плотин в мире, а расположенные ниже по течению Казахстан, Туркмения и Узбекистан делились своими богатыми запасами нефти и газа, когда зимой реки замерзали.

После распада СССР в 1991 году вода превратилась в постоянный источник напряженности в регионе. Бывший президент Узбекистана даже пригрозил Таджикистану войной из-за планов последнего построить плотину на протекающей по территории этих двух государств реке.

Пока Москва давала и нарушала многочисленные обещания профинансировать крупные гидроэнергетические проекты в странах региона (новый каскад в Киргизии и достойную записи в Книге рекордов Гиннеса плотину в Таджикистане), Пекин осторожно инвестировал, сосредоточившись на развитии гидроэнергетического потенциала Казахстана и Узбекистана. Эта стратегия всех устраивает, хотя и не способствует напрямую стараниям Вашингтона направить центральноазиатские энергоресурсы в нуждающиеся в них для своего развития страны Южной Азии.

В странах вверх по течению Китай инвестирует в тандеме с другими игроками: Всемирный банк и Азиатский банк развития также вовлечены в поддержание в рабочем состоянии стареющих советских инфраструктурных проектов, таких как обладающие гигантскими плотинами Нурекская ГЭС в Таджикистане и Токтогульская ГЭС в Киргизии мощностью 3 тысячи мегаватт (МВт) и 1 тысяча 200 МВт соответственно.

Работая со странами, расположенными вниз по течению, Китай избегает политических рисков, одновременно помогая своим экономическим партнерам (в дополнение к своим запасам углеводородов, Казахстан и Узбекистан также являются крупнейшими рынками в регионе) укреплять их водную и энергетическую безопасность.

Казахстан

В течение десятилетий после обретения независимости Казахстан богател на нефти и газе, в то время как гидроэнергетическая инфраструктура ветшала, как и в других странах бывшего СССР.

Но ситуация изменилась в 2012 году, когда Китайская международная водно-электрическая корпорация (CWE) завершила строительство Мойнакской гидроэлектростанции мощностью 300 МВт, расположенной между Алма-Атой и китайской границей, что стало важным вкладом в энергетическую безопасность Казахстана.

«Строительство заняло всего пять лет. Это чудо в истории Казахстана», — сказал главный инженер Калаубек Баймуханбетов в документальном фильме, вышедшем в 2018 году на государственном телевидении КНР.

Мойнакская ГЭС обошлась в 330 миллионов долларов, из которых 200 миллионов предоставил в качестве кредита Китайский банк развития. Государственной компании CWE было поручено спроектировать и построить объект, а затем обучить 40 казахстанских инженеров перед передачей его Казахстану в 2013 году (годом позже Всемирный банк наложил на CWE санкции за неправомерные действия в Африке и Юго-Восточной Азии).

Мойнакская ГЭС «может обеспечить электричеством все домохозяйства в Алма-Ате», — сказал Юй Цян, заместитель главного инженера CWE в Казахстане, в вышеупомянутом документальном фильме. «До мойнакского проекта юг Казахстана импортировал электроэнергию из Киргизии», а после его запуска «стал самодостаточным», добавляет он.

Успех этого проекта подогрел интерес казахстанских властей. В декабре 2014 года CWE подписала контракты на строительство плотин на реках Или и Чилик на востоке страны (правда, их реализация еще не началась). Некоторые официальные лица даже заговорили об экспорте казахстанской электроэнергии в Китай.

В конце 2018 года CWE сдала небольшой проект мощностью 25 МВт — Тургусунскую ГЭС (также известную как «Тургусун-1») на реке Иртыш на северо-востоке Казахстана, за строительство которой Нур-Султан заплатил 23 миллиона долларов. Сейчас начата реализация проекта «Тургусун-2» мощностью 20 МВт. Находящийся на фазе планирования «Тургусун-3» добавит дополнительно 115 МВт — и все это на реке, ниже по течению которой находится Китай.

Самым крупным китайским гидроэнергетическим проектом в Центральной Азии будет каскад из пяти плотин мощностью 480 МВт на реке Тентек в Алма-Атинской области. Китайская государственная корпорация China Gezhouba Group Corporation объявила о сделке на 1,5 миллиарда долларов с казахстанской компанией Arai-Oil в декабре 2018 года, но компания, похоже, все еще ведет переговоры о финансировании с китайскими банками.

Благодаря всем этим дополнительным мощностям Казахстан менее чем за десять лет превратился из чистого импортера электроэнергии в экспортера. Сейчас он поставляет электроэнергию Киргизии в обмен на воду. Хронически страдающая от отсутствия порядка Киргизия, как правило, испытывает дефицит электроэнергии, и Бишкек надеется импортировать дополнительные объемы предстоящей зимой, опасаясь, что с возвращением мигрантов из России из-за вызванного коронавирусом экономического кризиса спрос на электричество значительно превысит предложение.

Узбекистан

По мощности гидроэлектроэнергетической инфраструктуры Узбекистан несколько уступает Казахстану. Сейчас возобновляемые источники обеспечивают лишь 3,2 процента генерируемой в стране энергии, но Ташкент заявил о планах увеличить этот показатель до 25 процентов к 2030 году, в основном за счет гидроэнергетики. И без Китая здесь, конечно, не обошлось.

Начиная с 2006 года Эксимбанк КНР выдавал Ташкенту небольшие ссуды на привлечение китайских компаний для ремонта, повышения мощности и модернизации построенной еще в советские времена инфраструктуры. В том же году, например, государственная Китайская национальная электро-инженерная корпорация, дочерняя компания строительного гиганта Sinomach, запустила проекты по наращиванию мощности гидроэлектростанций в Ташкенте и Андижане. Работы в рамках этой сделки на 15,9 миллиона долларов были завершены в 2010 году.

Но китайско-узбекское сотрудничество особо расцвело после смерти президента-изоляциониста Ислама Каримова в конце 2016 года. С 2017-го Пекин выделил Ташкенту 144 миллиона долларов в виде займов на гидроэнергетические проекты, сообщает Podrobno.uz. В рамках одного из таких проектов, соглашение о реализации которого было подписано на саммите Шанхайской организации сотрудничества в Циндао в 2018 году, Эксимбанк Китая ссудил 63 миллиона долларов на модернизацию пяти плотин, в том числе трех в Ташкенте и Ферганской долине в начале этого года.

Кроме того, в 2019 году компания Dongfang Electric Corporation завершила строительство новой гидроэлектростанции мощностью 11,4 МВт на Туябугизском водохранилище к югу от Ташкента. Стоимость проекта составляет 15,8 миллиона долларов, 8,1 миллиона долларов из которых предоставил Эксимбанк КНР.

Культивирование дружбы в Зарафшанской долине

Пожалуй, самый захватывающий из связанных с Узбекистаном проектов осуществляется за его пределами.

После смерти Каримова напряженность из-за водных ресурсов снизилась. Узбекистан возобновил поставки газа в Таджикистан, а в начале этого года стороны достигли многообещающего соглашения о совместном строительстве гидроэлектростанций общей мощностью 275 МВт на реке Зарафшан в Таджикистане. Предполагается, что эти ГЭС будут снабжать электроэнергией близлежащие районы Узбекистана.

Среди китайских ученых, специализирующихся на Центральной Азии, распространено мнение (основанное на сочетании серьезных исследований и ленивого патриотизма), что Пекин давно хотел ослабить напряженность между Узбекистаном и Таджикистаном. Главным аспектом здесь является то, что Китай, будучи одним из признанных лидеров в сфере гидроэнергетики, в состоянии экспортировать эти технологии своим соседям, причем по низким ценам. Пекин присматривался к потенциалу реки Зарафшан (которая течет из Таджикистана в Узбекистан) еще с 1990-х годов.

Государственная гидроэнергетическая компания Sinohydro открыла офисы в этих двух странах еще в 2000 году. В 2007-м президент Таджикистана Эмомали Рахмон подписал с Sinohydro соглашение о строительстве двух плотин на Зарафшане в рамках инвестиционного пакета на сумму 1 миллиард долларов, о котором ему удалось договориться во время визита в Пекин. Но проект так и не был реализован, вполне вероятно, из-за возражений со стороны Каримова.

Теперь, когда Каримова не стало, Китай наблюдает за сотрудничеством между Таджикистаном и Узбекистаном в рамках двухэтапного проекта на Зарафшане стоимостью 550 миллионов долларов. Таджикистан получит больше газа. Узбекистан получит электроэнергию, а также право голоса при выработке графика сброса воды. Китай получит новую роль арбитра в отношениях между народами в «зоне особых интересов» России.

Автор — Яу Цз Ян (eurasianet.org) — занимается исследованием политики Китая в Центральной Азии в Академии ОБСЕ в Бишкеке.

Все дело в дЕньгах! Не забудьте подписаться нашу страницу в FACEBOOK

Рекомендуем вам